РАЗМЫШЛЕНИЕ О ЧЕЛОВЕКЕ И ЛЮДЯХ(Страница: 36)

Размышление о человеке и людях читать История людей в зеркале истории цивилизаций 36

Однако тактика лавирования между противоположными соци­альными силами никогда не приносит в политике победы, она мо­жет дать лишь кратковременный успех. У идеи Цицерона об абст­рактной, надклассовой и надсословной Республике не было кон­кретной социальной опоры, слепленное им единство оказалось ра­хитично и быстро распалось.

Умом, душой и всеми силами стремясь к возрождению Респуб­лики, Цицерон в конечном итоге способствовал торжеству дикта­туры, сначала в лице Цезаря, а затем — Октавиана. Соответствую­щим было и его духовное самочувствие: как и все честные люди той эпохи, он был беспредельно несчастен. Когда умер видный се­натор, Цицерон позавидовал ему белой завистью. «Он любил Оте­чество так, что кажется мне, он по какой-то милости богов вырван из его пожара, — написал Цицерон другу, — ибо что может быть бо­лее гадким, чем наша жизнь, особенно моя? Если я говорю о госу­дарственных делах то, что следует, меня считают безумным; если говорю то, что требуется, — рабом; если молчу — побежденным и пленником; какую же скорбь я должен испытывать?»

Увы, одному человеку не под силу произвольно управлять со­циальной стихией. Лишь тот политик достигнет успеха, который узреет тенденции общественного процесса, определит социальную силу, выражающую эти тенденции, и придаст ее действиям органи­зованный характер. Цицерон, естественно, не смог подчинить ре­альность своему сознанию и сам сделался игрушкой обстоятельств. Когда те, кого он считал соратниками, получили от него все, что им требовалось, они казнили его и мертвую голову выставили на Рост­рах, откуда, будучи живой, она взывала к согражданам с благими призывами.

Двойственность сознания и морали являлись характерным свой­ством людей той эпохи, впитавшим эту двойственность из самой жизни. Один друг и воспитанник Цицерона выражался примернотак: «Пока борьба идет на уровне споров, надлежит поддерживать честных, но когда дело доходит до оружия, следует как можно ско­рее примкнуть к той стороне, которая сильнее». Свой принцип он успешно реализовал на практике и получил по заслугам. Пространно рассуждая о добродетели в Курии и на светских раутах, он перемет­нулся к Цезарю, едва только тот напал на Италию. Впоследствии он оказался недостаточно послушным, и это стоило ему жизни.

Нравственная раздвоенность людей того периода выражалась и в вовсе анекдотических поступках. Например, консул из аристо­кратического лагеря Эмилий Павел не устоял перед соблазном ги­гантской взятки и продался Цезарю, но полученные деньги напра­вил на общественные нужды и построил базилику у Форума.

Гораздо последовательнее в своих действиях были солдаты но­вой, практически наемной армии. Неслучайно легионы стали глав­ным средством индивидуалистов в борьбе с обществом. Цельность характера продемонстрировал убийца Помпея Великого легионер Септимий. Когда-то он сражался под империем выдающегося пол­ководца на благо Отечества и был участником многих славных по­ходов. Не раз он восторженно приветствовал своего полководца, Затем с легионами Габиния он попал в Египет и осел там, сделав­шись наемником царя. Именно ему царский приспешник доверил предательское убийство Помпея, которого заманили на лодку яко­бы для доставки в царский дворец. Помпей узнал Септимия и, на­звав соратником, обратился к нему по имени. Однако Септимий не мог быть чьим-либо соратником, ибо являлся наемником. В данном случае ему платил Птолемей, поэтому он, не моргнув, зарезал че­ловека, бывшего гордостью и славой егоОтечества.

Интересное по теме

Leave a Comment