РАЗМЫШЛЕНИЕ О ЧЕЛОВЕКЕ И ЛЮДЯХ(Страница: 47)

Размышление о человеке и людях читать История людей в зеркале истории цивилизаций 47

Учение Эпикура развил римлянин Тит Лукреций, создавший эпическую философскую поэму «О природе вещей». Однако в рам­ках нашей темы Лукреций интересен нам не столько теорией об атомах или о возникновении сложных физических тел из простых и даже не гипотезой об атомистическом строении души, а мироощу­щением, которым окрашена вся поэма. Он жил в I веке до н. э, то есть во времена Помпея, Цицерона и Катона, в эпоху развала Рес­публики. Поэтому он не только развил философию Эпикура, но и с римской беспощадностью высветил, обострил сокрытый в ней, как и во всем эллинистическом, а теперь и римском мировоззрении пессимизм. Размашисто рисуя мать-природу во всей ее животво­рящей мощи и красоте, Лукреций противопоставил ей изменившего своему естеству человека как «жалкое, глупое, самонадеянное су­щество, жизнь которого полна ошибок, пороков и преступлений и которому надлежит быть уничтоженным целиком, раз и навсегда в бездне космических становлений» (Античная литература, Москва, «Просвещение», 1986, стр. 307). Зревшее, как гроза, по ходу поэмы предчувствие конца света, очистительной катастрофы, которая стерла бы с лица Земли утопшее в пороках, безнадежно больное алчностью индивидуализма человечество, наконец разрешилось в финальной сцене поэмы, где изображена картина чумы в Афинах во времена Перикла. Вот как выглядит эта сцена в прозаическомпереводе (там же):

«У людей поднимается огромная температура, наливаются глаза кровью, гортань изрыгает черную кровь, затекает шершавый язык. От человека исходит смердящий запах падали. Безысходная тоска соединяется с мучительными стонами. Мышцы схватываются су­дорогой, тело покрывается язвами, распаляются внутренности не­стерпимым огнем. Иные бросались в воду, чтобы охладить раска­ленное тело. Многие низвергались вниз головой в колодцы. Люди бессильно корчились на своих ложах, а врачи, видя перед собой дико блуждающие взоры больных, что-то бормотали про себя и немели от страха. А люди, у которых уже путались мысли, хмурили брови, имея дикое и свирепое выражение лица, в ушах у них разда­вался несмолкаемый шум, прерывалось дыхание, и тело покрыва­лось потом. С хриплым кашлем брызгала соленая слюна шафрано­вого цвета. У несчастных тряслись руки и ноги, а после жара их охватывало холодом. С наступлением смерти разевался рот, заост­рялся нос, растягивалась кожа на лбу, впадали глаза и виски, твер­дели и холодели губы. Люди мучались по восьми или девяти дней, а если кто и выживал, то язвы по всему телу и черный понос все равно приводили больного к роковому концу. Болела голова, из ноздрей текла гнилая кровь, люди лишались рук, ног и других час­тей тела, а иной раз и зрения. Люди валялись на улице, издавая та­кой смрад, что к ним не решались приближаться даже хищные зве­ри и птицы. Родные покидали друг друга, спасаясь от болезней, но это ни к чему не приводило. Умерших хоронили кое-как и вовсе не хоронили. Прекратились все работы на полях и в самом городе. Все было завалено трупами, не исключая и храмов, и часто один труп лежал на другом. Весь город был набит стекавшимися отовсюду людьми; и все они погибали от грязи, смрада и скученности жилья. Везде пылали похоронные костры, из-за которых обреченные люди дрались, желая сжигать своих, а не чужих».

Интересное по теме

Leave a Comment