И снова о химическом оружии в Москве

В начале 2005 года в Москве не только шел снег. На прошлой неделе в Москве произошло событие: на пруду в Кузьминках
погибли утки и нашлись какие-то синие пятна. И пресса, почесав в затылке,
начала что-то вспоминать. А вспомнила она нижеследующее, два года назад
ею  (прессой ) не замеченное.

Еще в 2003 году столичное экологическое движение «За химическую
безопасность» презентовало книгу «Москва, Кузьминки: военно-химическая
оперетта». Дотошные экологи, проведя несколько лет в рассекреченных военных
архивах, выяснили, что результаты удачных и не очень опытов с боевыми
отравляющими веществами, которые советская армия проводила на своих
полигонах в 30-е годы, до сих пор не ликвидированы. По мнению авторов,
советские захоронения иприта и фосгена в Москве все еще опасны для жизни.
Официальной реакции на предостережения экологических общественников пока
нет.

Первые опыты по производству иприта (легендарного боевого газа),
оказывается, начались в 1924 году в самом центре Москвы — в непримечательном
особнячке, спрятанном в одном из дворов у Триумфальной площади. В 30-х годах
эксперименты с отравляющими веществами под непосредственным руководством
Климента Ворошилова развернулись по-настоящему — учения, стрельбы и опыты
со смертоносной химией шли по всему Подмосковью, военные заводы выпускали
тысячи баллонов иприта и фосгена, секретные армейские склады были доверху
наполнены бочками с отравой для авиаударов по противнику. Всю эту информацию
с указаниями конкретных дат, адресов и исполнителей может, в принципе, найти
любой желающий, порывшись в документах открытого доступа центрального
военного архива за эти годы.

Основным центром отечественной военной химии был тогда полигон в
Кузьминках (его границы простираются от нынешней улицы Головачева до
территории нового птичьего рынка на МКАД и примыкают к ферме «Белая дача»).
Кроме испытаний и захоронения химических снарядов там, согласно документам,
вовсю шли эксперименты с бактериями сибирской язвы. Особенность этой формы
жизни в том, что споры сибирской язвы нельзя уничтожить сжиганием, поэтому
все зараженные объекты нужно хоронить в специальных саркофагах. Места
опытов в Кузьминках — глубокие окопы, куда сажали экспериментальных коз и
стреляли по ним снарядами со спорами сибирки — не обозначены нигде и не
входят в список 3500 российских могильников этой заразы.

Образцы почвы в районе полигона, взятые для невинного геологического
анализа в 70-е годы, показали многократное превышение содержания мышьяка
и других опасных элементов, образующихся при распаде боевых отравляющих
веществ. А ежемесячные находки артиллерийских снарядов в районе
Выхино-Жулебино уже в наше время говорят не только о несовершенстве военной
техники и профессионализме советских артиллеристов (по кузьминскому полигону
стреляли из Выхино), но и о том, что в любом квартале Юго-Восточного
округа Москвы в любой момент можно наткнуться на неразорвавшуюся бомбу с
ипритом или фосгеном.

А поскольку боевые химические бомбы делали и хранили на спецальных
заводах, списанные боеприпасы закапывали в землю прямо на территории цехов
и секретных институтов. Там они лежат и сейчас.

Экологические активисты под руководством доктора химических наук
Льва Федорова заняты архивными поисками химических боеприпасов в Москве уже
несколько лет. Единственной официальной реакцией на многочисленные
публикации Федорова до сих пор были письма Департамента природопользования
Москвы с обещаниями «разобраться в ситуации». Никаких исследовательских
работ в местах массового производства и хранения химического оружия в
Москве новой экологической программой города на 2003-2005 год не
предусмотрено. Руководитель департамента природопользования Леонид Бочин
на информацию о химической опасности отеагировал так:

 — Я в курсе этой проблемы. С 1918 года в Кузьминках действительно работал
военный полигон, там есть захоронения артиллерийских снарядов (но не
химических). У нас есть официальное заключение Госсанэпидемнадзора —
экологическая ситуация в Кузьминках нормальная. Пять участков у нас вызывают
сомнения, но институт химического машиностроения, который сейчас выводится
с территории лесопарка, должен провести рекультивацию почв в ближайшее время.

Лев ФЕДОРОВ, доктор химических наук, на вопрос:«У вас есть доказательства того, что в Москве действительно существуют
забытые склады химического оружия?» ответил:

 — Кто угодно может получить эти доказательства. Достаточно взять пробы в
некоторых местах Кузьминского лесопарка, на Очаковском шоссе или Богородском
валу. Любая химическая лаборатория найдет в пробах остатки иприта, мышьяк
или другие производные отравляющих веществ.

 — Какова реакция официальных структур на ваши книги?

 — Реакция нулевая. Как будто ничего и не было. Эта история началась еще
после первых публикаций о захоронениях химического оружия в середине 90-х.
Мы встречались с руководителями Москомприроды осенью 1999 года, тогда этим
ведомством командовал Ишков. Годом позже военно-химическая академия делала
анализы на полигоне в Кузьминках. Очевидно, остатки иприта там они нашли,
поскольку всю информацию сразу засекретили. Потом начались загадки. Мы
представили властям совершенно конкретные архивные данные 20-х-30-х годов о
том, где и как в Москве было закопано химическое оружие. Нарисовали карты.
Поскольку информации о том, что это оружие когда-то потом было раскопано и
вывезено, нет, мы считаем, что баллоны с отравляющими веществами все еще
под землей. Надо хотя бы провести исследования. Но, похоже, делать этого
никто не собирается.

 — Вы пробовали обращаться в правительство России?

 — Мы писали письма президенту и мэру. Единственная рекция на них — ответное
письмо Юрия Лужкова в МЧС и Минобороны с просьбой разобраться в ситуации и
принять меры. Было это год назад. МЧС молчит.

 — Вашими исследованиями интересуются спецслужбы? Например, в связи с
угрозами терактов.

 — Вся информация по старым химическим боеприпасам на территории города
доступна любому желающему. А мои отношения с госбезопасностью начались в
1992 году, когда на меня было заведено дело, а квартире прошел обыск. После
выхода книги «Где в России искать закопанное химическое оружие» ко мне
приходил офицер ФСБ и просил экземпляр. Теперь каждую свою новую книгу я
рассылаю по всем официальным структурам, включая мэрию и ФСБ. Всю информацию
они, очевидно, принимают к сведению. Не хочу бросаться словами, но такое
ощущение, что вокруг старых запасов химического оружия существует заговор
молчания на очень высоком уровне.

Интересное по теме

Leave a Comment