Пронзительное жужжание

Тревожные сообщения о гибели пчел в Курской области поступают с конца мая. К концу июня обстановка накалилась до предела: пасечники потеряли сотни пчелосемей, и чтобы восстановить их, потребуется не только время, но и немалые деньги.
Когда гибнут пчелы, это сказывается и на урожае опыляемых ими культур. Фото: РГ

Фермеры негодуют — ожидаемой реакции на их жалобы не следует, возмещать ущерб никто не собирается. В довершение всего под Курском объявили об еще одной экологической катастрофе — в реке Сейм гибнет рыба. Чтобы разобраться в ситуации, в регионе собрались представители различных структур и ведомств, однако найти и наказать виновных пока не представляется возможным.

Хоть потоп

Всплывших окуней и раков на реке Сейм первыми заметили те, кто любит там порыбачить. Фото рыб, плывущих кверху брюхом, разлетелись по соцсетям за считаные минуты. Заместитель губернатора, курирующий сферу безопасности, Михаил Горбунов признался — ему еще не пришло сообщение от экстренных служб, а врио главы региона уже позвонил с вопросом: «Что там происходит?»

Стали выяснять. Оказалось, что мертвой рыбы полно близ деревни Анахино — там Сейм мельчает. Но что послужило причиной мора?

— Причина в том, что произошел сброс ядовитых химических веществ, — объяснил Горбунов, — в результате чего на очистных сооружениях водоканала произошла частичная гибель бактерий, которые перерабатывают стоки. Часть химикатов попала в Сейм.

Свою роль сыграла и высокая температура. Чиновники вспомнили, что в прошлом году была похожая ситуация, и тогда потребовалось «разбавлять» в Сейме воду, сбрасывая ее из речушки Свапы. Нынче обошлись без этого.

— Наша задача — выяснить, откуда произошел сброс. Какое предприятие это сделало? — продолжает Михаил Горбунов. — Анализ покажет, что могло повлиять на гибель бактерий.

Руководитель департамента экологической безопасности региона Константин Поляков добавляет, что Сейм — река федерального значения, а значит, ущерб определит Росприроднадзор.

— О какой-то сумме говорить пока рано, потому что нам не поступили анализы проб, которые отбирались ранее, — уточнил он. — Появилось предложение — установить у всех абонентов датчики с часовым интервалом: это позволит оперативно отобрать пробы, чтобы потом не искать и не проверять всех 500, кто сбрасывает стоки.

При этом, по словам чиновников, отследить и сразу же закрыть канализационную систему в случае, если недобросовестный абонент решит снова сбросить ядовитые вещества в канализацию, нельзя. Предупредить это можно, лишь наказав виновных в уже случившемся.

— Штрафные санкции очень серьезные, — заверил Поляков.

Системная проблема

Не прошло и десяти дней, как инцидент повторился и стал поводом для совещания с участием врио главы региона. К месту его проведения Роман Старовойт добирался на катере, наблюдая, как мертвая рыба качается на поверхности Сейма.

К этому времени как раз проверили тех абонентов, которых изначально подозревали в сбросе нечистот. Оказалось, что нормативы нарушают более двух десятков курских предприятий, но которое из них повинно в гибели ила на очистных, а затем и рыбы, еще предстоит выяснить.

Михаил Горбунов считает, что проблема с очистными сооружениями водоканала и его абонентов — системная. Предприятиям, разумеется, необходимо позаботиться об экологической составляющей производства, однако и сама система очистки стоков требует модернизации.

Даже если установить виновного в гибели пчел, ему грозит лишь штраф в 50 тысяч рублей

Оборудование изношено более чем на 70 процентов. Чтобы реконструировать очистные, необходимо свыше двух миллиардов рублей. Сам водоканал с такой нагрузкой попросту не справится: за услуги ему задолжали более 300 миллионов.

Без господдержки не обойтись. Существует план модернизации очистных, выполнить который получится не ранее 2021 года. Первый транш федеральных средств — 384 миллиона рублей — должен поступить совсем скоро, а всего в нынешнем году на реконструкцию направят 442 миллиона за счет всех уровней бюджетов.

Пока же нивелировать ситуацию с массовым мором рыбы намерены, вырастив новый ил: процесс начался сразу же после трагедии, но он небыстрый. И пока важно, чтобы не произошло повторения ситуации.

Никто не жужжит

Системной чиновники считают и проблему гибели пчел. Сообщения о павших насекомых поступают с конца мая более чем из половины муниципалитетов региона.

— Отобрано более 800 проб павших пчел, взяты на анализ рамки, растительная масса, —  сообщил руководитель управления ветеринарии Курской области Сергей Турнаев. — Всего пока обработано 10 процентов.

Глава ведомства констатирует: гибель насекомых — результат непонимания как со стороны пчеловодов, которые ставят передвижные ульи там, где хотят, так и фермеров, которые обрабатывают сельхозкультуры на полях, не предупреждая пчеловодов об этом.

— Некоторые фермеры дают объявление в газетах: «Поля будут обрабатываться химикатами. Срок обработки — с июня по октябрь». Разве так можно? — возмущается Турнаев. — А пчеловоды потом нам звонят и требуют: «Запретите обработки! Запретите сеять рапс и сою! Спасите наших пчел!» Обострило ситуацию и нашествие белой бабочки, о котором заговорили еще в начале лета. Бабочка окуклилась, а через некоторое время фермеры увидели на полях море гусениц. Естественно, начали обработку химикатами. Результат — сотни негодующих пчеловодов.

Из более чем 1100 пасек в регионе зарегистрирована лишь половина. Это значит, что у другой половины нет ветеринарного паспорта и возможности получить компенсацию за погибших насекомых.

— У пасечника погибло 40 пчелосемей, — рассказывает Турнаев. — Он мне говорит, что держит пчел для себя, потому и не стал регистрировать. Но я же понимаю, что для себя можно держать четыре пчелосемьи, а 30-40 — с прицелом на продажу излишков меда.

Чтобы не допустить повторения ситуации, власти решили оповещать об обработках полей через сайт комитета АПК региона, а пчеловодам давать рекомендации, как защитить пасеку. Однако после массовой гибели насекомых и чиновники, и сами предприниматели вынуждены констатировать: подводных камней здесь гораздо больше.

Сергей Турнаев признается, что определить химикат, которым обрабатываются поля, нереально.

— Мы можем исследовать пробы только на фосфорсодержащие органические соединения и на хлорсодержащие, — пояснил он. — Но нам звонят и рассказывают, как к полю подъезжает бочка с водой, и тут же фермер заливает в нее какой-то препарат. После этой обработки ни пчела, ни воробей не пролетят. А мы хоть и закупили новое оборудование для лаборатории, не можем определить, что это за вещество. В отобранных пробах нашли и карбофос, и метафос, но это — попутные соединения. Просим пчеловодов: дайте название химиката! Они отвечают: «Да там какие-то иероглифы на упаковке…»

Эксперты сетуют и на несовершенство законодательства. Даже если установить виновного в гибели пчел, ему грозит лишь штраф в 50 тысяч рублей. Заместитель главы региона, курирующий АПК, Алексей Золотарев отмечает, что необходимо выходить на федеральный уровень с законодательной инициативой — ужесточить ответственность за гибель важных насекомых. Ведь если уничтожить пчел, можно забыть не только о меде, но и об урожае всех опыляемых ими культур.

Пока власти намерены создать полную базу пчеловодов региона и установить, сколько пчелосемей потеряно, а сколько еще содержится на пасеках. После всем пострадавшим предложат юридическую помощь — пусть они квалифицированно отстаивают свои интересы в судах. Но будут ли эти меры действенными и не повторится ли ситуация в будущем году, сказать пока сложно.

Источник

Интересное по теме