Борьба за экологию превратилась в религию

Интервью с основателем Гринпис Патриком Муром. Thilo Spahl (TS): Вы основали Гринпис 40 лет назад, сейчас вы боретесь с Гринпис. Что изменилось за эти годы? Patrick Moore (PM): Многое пошло не так за эти годы. Суммируя можно сказать: когда Гринпис стартовал, его деятельность была для людей, а не только для окружающей среды. Грин стоял за окружающую среду, а пис за устранение угрозы глобальной ядерной войны и разрушения человеческой цивилизации. С годами Гринпис стал организацией, которая относится к людям, как врагам нашей планеты. Это совершенно другой подход, я его не поддерживаю. Человеческие существа это часть окружающей среды. Мы уникальны с нашими большими мозгами и нашими технологиями в живом мире. Мы несём великую ответственность и за друг друга и за окружающую среду. Мы действительно имеем собственный интерес: если мы разрушим окружающую среду, мы не сможем больше её использовать. Но у нас также есть и любовь к природе, и она стоит выше наших нужд. Я имел счастье родиться в северном Ванкувере среди девственных лесов. Моя большая любовь к природе привела меня к изучению экологии в конце 1960-х. В 1971 я присоединился к движению Комитет Не отмахивайся, чтобы протестовать против ядерных испытаний США на Аляске. Я практически вырос в лодке, я уже был подготовлен к тем ранним акциям, которые мы делали маленькой группой. Первые две кампании были против ядерных испытаний, и основной фокус был против войны. В начале мы назвали нашу лодку Гринпис. В 1972 году мы распространили названию лодки на организацию. Первоначально было две фракции в Гринпис: пацифисты и эко-хиппи. Когда мы запустили кампанию Спаси китов, пацифисты спросили: это вообще о чём? Кампаниями типа спасения китов или против истребления детёнышей тюленей, мы сместили фокус с людей и сконцентрировались целиком на задачах, связанных с окружающей средой. Возможно это было решающей поворотной точкой Гринпис в сторону исключительно экологической ориентации. И это было бы хорошо, если бы акции были рациональными и конструктивными. В 1970-х Гринпис стремительно рос беспорядочным образом. Везде открывались относительно автономные офисы, потому что название организации не было должны образом защищено. Для того, чтобы не потерять контроль полностью, мы организовали Гринпис Интернешинэл в 1979 и я стал одним из его директоров и единственным с научной подготовкой. Штабквартира переехала из Ванкувера в Амстердам, потому что большинство финансов давала Европа. К тому времени нас поддерживало большинство публики: ядерное разоружение, спасение китов, прекращение сбрасывания токсических отходов к середине 1980-х это были уже бесспорные истины. Гринпис стал респектабельным, влиятельным и богатым. TS: Что означает перестройка действия? PM: Как только большинство приняло все разумные требования, Гринпис стал более экстремальным. Это вылилось в игнорировании голоса науки и логики в пользу анти-толерантных кампаний. Стали требовать полного запрета ядерной энергетики и генной инженерии. К тому времени кончилась Холодная война и пацифистская составляющая в нашей борьбе потеряла смысл. В этой борьбе была большая доля левой антиамериканской. Однако, я был в стороне от политики, поскольку я больше занимался научной частью сохранения окружающей среды, а она не может быть политически левой или правой. TS: Хотя вы и покинули Гринпис и стали горячим критиком организации, вы всё равно считаете себя защитником окружающей среды. В чем заключается на ваш взгляд правильный подход к её сохранении? PM: Мне кажется правильным подходом концепция устойчивого развития, концепция, полностью отвергнутая Гринпис. Это очень практическая вещь, представляющая из себя комбинацию из экономических, социальных и экологических задач. TS: Какие на ваш взгляд наибольшие проблемы в практике защиты окружающей среды? PM: Если меня бы спросили какая самая большая проблема у защитников природы, я бы ответил бедность. Бедные люди не имеют возможности очищать сточные воды, очищать воздух, сажать деревья взамен срубленных на топливо и так далее. Бедность это проблема и людей и природы. Победив её выиграют и природа и человек. TS: Почему вы ушли из Гринпис? PM: Когда я понял, что гуманистическая философия исчезла из Гринпис, я понял, что мне пора уходить. Я хотел развиваться в сторону согласия, а не конфронтации. Я ушел после запуска кампании по запрету хлорина в 1986 году, потому что было ясно, что людям нужен хлорин. Он широко используется в здравоохранении и мы не можем его запретить. Подобная кампания это безумная идея. TS: Если Гринпис такая экстремистская, почему она так популярна? PM: Потому что движение в защиту окружающей среды стало религией. Или, точнее, гибридом религиозной и политической идеологии. Люди хотят спасти планету, Гринпис говорит, что подходит для этой цели. Подобные заявления могут дать большую популярность. Вот пример: разработка полезных ископаемых. Гринпис против этого. Не против каких-то конкретных, а вообще. Они это называют идеализмом, но реально это полностью придуманный мир без сотовых телефонов, велосипедов, зданий, транспорта и т.д.. Важные аспекты этой религии страх и чувство вины. Сначала вас пугают глобальной проблемой в которую вовлечены все, например глобальное потепление вы же используете топливо? Вам говорят, глобальное потепление это конец света, вы напуганы, вы чувствуете вину, вы платите деньги Церкви Гринпис.

Интересное по теме

Leave a Comment