На что способен детский мозг

✅В чём особенность детского мозга? Какой потенциал развития заложен в нас изначально? Как помочь ребёнку развить нужные ему способности?

В момент рождения масса мозга младенца составляет примерно четверть от массы мозга взрослого че­­­­ло­­­ве­ка. Кажется, что не так уж и много… Но при этом, сам малыш весит в двад­­цать раз меньше взрослого! При­­­­­чем, и дальше скорость, с ко­то­рой ра­стет мозг малыша, фантастическая! Уже к двум годам он достигает трех четвертей своего «взрослого» веса. Массе тела ребенка, как вы понимаете, подобные показатели даже не снились. Что же скрывается за этим, столь стремительным ростом мозга нашего малыша?

Особенности детского мозга

Прежде всего, давайте разберемся — что конкретно в мозгу ребенка растет? Дело в том, что большая часть нервных клеток (ней­­ронов) формируется у малыша еще в утробе матери. Последующий скачкообразный рост детского мозга обусловлен не столько тем, что в нем появляются новые нейроны, сколько тем, что растут клетки, которые служат своеобразной оболочкой для нервных путей (это так называемые клетки глии).

Тут, видимо, необходимо дать небольшое пояснение. Нервные клетки — это маленькие клетки с большими, а подчас даже гигант­скими отростками (аксонами и дендритами). Эти отростки связывают нервные клетки ме­жду собой, как железнодорожные пути связывают населенные пункты нашей необъятной родины. Это целая сеть. Нервный импульс бежит по отросткам от одной нервной клетки к другой, и так в нашей голове появляются воспринимаемые нами образы, чувства и даже мысли, благодаря этим импуль­сам мы способны двигаться, а наш организм — просто жить. Но сами по себе нервные клетки абсолютно беспомощны. Если не спрятать их в специальный — миелиновый — кожух, который напоминает собой резиновую оболочку электрического провода, то все «психическое электричество» рассеется, а отростки могут даже погибнуть. Этот миелиновый кожух и есть — клетки глии.

Мое объяснение, вероятно, выглядит не­сколько путаным, но уж проще никак нель­зя. В общем, необходимо понять, что миелин — это очень важная вещь, о чем хорошо осведомлены люди, страдающие, например, рассеян­ным склерозом. Существует целый спи­сок инвалидизирующих заболеваний, в основе которых лежит именно гибель миелина.

Итак, ребенок рождается уже с готовым набором нервных клеток, которые связаны между собой огромным множест­вом связей (через эти самые отростки). Но миелина пока в голове ребенка крайне мало. Этим объясняется, в частности, тот факт, что ребенок совершенно не способен контролировать свои мышечные движения, да и вообще — мало что может сам в себе контролировать.

Для того, чтобы мы совершали некие це­ле­направленные движения, необходимо, что­бы нервные импульсы, которые и дадут соответствующие команды на наши мышцы, шли по определенной траектории — от той клетки, которая отвечает за восприятие положения нашего тела в пространстве, к той клетке, которая отвечает за сокращение определенной мышцы (я уж не говорю о тех клетках, которые принимают решение о том, что нам следует совершить некое движение). Поскольку же миелина в детском мозгу, что называется, кот наплакал, импульс, который должен был обеспечить эту «тонкую моторику», бежит не по проторенной дорожке в миелиновой оболочке, а рассеивается между разными нервными клетками случайным образом, и в результате движение получается не целенаправленным и скоординированным, а хаотичным.

И теперь мы переходим к самому, как мне кажется, интересному! Мы имеем детский мозг, в котором много нервных клеток, которые связаны друг с другом первичными связями, но клетки глии пока в очевидном дефиците. Так вот: как показывают специальные исследования, этих нейронов и синапсов (мест, где один нейрон соединяется с другим) в детском мозгу намного больше, чем у взрослого человека. Да, это не описка, у малыша действительно больше нейронов и связей между ними, чем у взрослого человека! Но пока эта система не функ­­циональна, она как бы только наметана.

Для большой наглядно­сти представьте себе огромный небоскреб, который по­ка толь­ко строится и состоит (это, напомню, воображаемая стройка) из одной только арматуры — то есть, некоего каркаса из ме­тал­­лических прутьев. Все в нем вроде бы есть — и этажи, и планы помещений проглядываются, но жить в этом здании невозможно, оно как насест. Надо эту арматуру еще залить бетоном, и тогда это будет уже нормальное, готовое к эксплуатации здание. Надеюсь, все уже догадались, что в этой аналогии каркас из арматуры — это нейроны, их отростки и синапсы детского мозга. А бетон, которым только предстоит залить этот каркас, — это клетки глии, то бишь — миелин. И теперь вопрос — где будут расти клетки глии в развивающемся мозге ребенка? Или в нашей аналогии — куда будет заливаться бетон, с ка­кого места каркаса, в каком порядке и в каких количествах?

Ответ на этот вопрос ученые дают однозначный: миелином будут покрываться те отростки, по которым будут активнее пробегать нервные импульсы. Да, сначала они бегут хаотично, подчас не достигая места назначения, но все же в какой-то части мозга, поскольку она стимулируется внешними факторами, они бегут больше и чаще, а где-то, в другой части мозга, никакой активности нет, потому что соответствующая стимуляция просто отсутствует.

И это по-настоящему удивительная вещь: у ребенка огромная масса нейронов, готовая откликнуться на самые разнообразные внешние раздражители, но этих раздражителей ограниченное количество, да и физически невозможно на каждый из них отозваться — переутомление наступает. И в результате наш «бетон» заливается только в отдельные части каркаса. Там же, где стимулов мало и нервные клетки не получают достаточной стимуляции, нейроны и их отростки, в буквальном смысле этого слова, атрофируются и даже погибают.

У ребенка от рождения огромный потенциал, и он гораздо больше, чем у взрослого. Но этот потенциал должен быть актуализирован соответствующей внешней стимуляцией. Если же этого не происходит, то не простимулированные должным образом нейроны уходят в небытие, и только в лучшем случае сохраняются в резерве (при удачном стечении обстоятельств они, например, помогут человеку когда-нибудь восстановиться после инсульта).

В результате наш «небоскреб» — электрическая система мозга (не путать с анатомической!) — выглядит не как идеальный «параллелепипед», где все «стены» отстроены по единому плану, а имеет сложную, неправиль­ную форму. Где-то есть помещения, а где-то — пустота и только куски «арматуры» болтаются на ветру, потому как, когда раздавался «бетон» (миелин), мы не задействовали эту часть конструкции.

Остин Рейзен в свое время поверг научную общественность в шок своим исследованием на обезьянах. Новорожденных детенышей шимпанзе он растил в кромешной темноте. Через год эти детеныши оказывались абсолютно слепыми — у них были атрофированы сетчатка глаза (в норме она состоит из особого вида нервных клеток) и нейроны зрительного нерва. Причем, если шимпанзе держали в темноте только до семи месяцев, эти изменения еще были обратимы. Но более длительное пребывание животных в темноте убивало клетки мозга, которые в принципе отвечают за эту функцию.

Иными словами, элементарный жизненный опыт — его объем и разнообразие — в значительной степени определяет и все на­ши последующие способности. Другие исследования подтвердили, что мозг животных, выросших в окружении множества игрушек и других детенышей, с которыми мож­но было играть, весил больше и содержал большее количество нервных связей, нежели мозг животных, выращенных в стандарт­ных лабораторных условиях. 

(Отрывок из книги “Счастливый ребенок. Универсальные правила”)

Автор Андрей Курпатов



Источник

Интересное по теме